— Это на всякий случай, если вы вдруг передумаете.

Она посмотрела рисунок и улыбнулась:

— Я, пожалуй, продам его — за кругленькую сумму.

— Для этого вы слишком хорошо воспитаны. — Он взял коробки. — Спасибо за цветы.

— Я с удовольствием их для вас выбирала. — Она вышла из-за прилавка и распахнула перед ним дверь. — Надеюсь, вашим… невесткам они понравятся.

— Без сомнения. К вам я еще обязательно зайду.

— Пожалуйста, заходите.

Положив рисунок в карман, она закрыла за ним дверь.

Как приятно было снова увидеть Сибилл, быть с ней вдвоем, наблюдать, с каким удовольствием она расставляет цветы в высокой прозрачной вазе. Они действительно потрясающе ей подходили, решил он. Так же, как и дом, который они с Филлипом купили и обставили, — массивное, старое здание в викторианском стиле.

Сибилл была матерью двоих очень шустрых детей, а кроме того — социологом и очень успешной писательницей. И выглядела абсолютно спокойной и безмятежной. Сет знал, что эта безмятежность давалось ей нелегко. Она выросла в том же доме, что и его мать, Глория Делаутер. Они были сводными сестрами, но непохожими друг на друга как день и ночь.

При одной мысли о матери все у него внутри переворачивалось, поэтому он постарался выбросить ее из головы.

— Когда вы с Филлипом и детьми приезжали в Рим, я и не думал, что в следующий раз мы встретимся здесь.

— Мне так хотелось, чтобы ты вернулся домой! — Сибилл налила два стакана чая со льдом. — Знаешь, иногда я что-нибудь делаю и вдруг остановлюсь и подумаю: чего-то не хватает. Но чего? А потом сразу вспомню — ах да, Сета. Сета мне не хватает. Правда, глупо?

— Почему же глупо? Мне очень приятно это слышать.